Название: Выставить себя ослом (An Ass of Himself)
Автор: Isis
Переводчик: Мильва
Бета: отсутствует
Ссылка на оригинал: http://isis.arithmancy.net/donkey.htm
Перевод браконьерский, то бишь, выполненный без разрешения.
Категория: слэш
Пейринг: SS/SB
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: Сириус учит Снейпа анимагии.
Дисклеймер: Персонажи принадлежат Дж. К. Роулинг. Пьеса “Укрощение строптивой” принадлежит Уильяму Шекспиру. Переводы пьесы “Укрощение строптивой” принадлежат П. Мелковой, М. Кузмину и П. Гнедичу (Я – не я, и лошадь не моя)
Примечание: Действие фика происходит где-то между 24 и 35 главой книги “Гарри Поттер и Орден Феникса”

Фик переведен на HP-Ficathon 2006 для Svengaly.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

– Это самая дурацкая идея из всех дурацких идей Альбуса, – заявил Сириус Блэк, развалившись в неудобном кресле в одной из спален второго этажа дома номер двенадцать на Гриммаулд-Плейс. Кровать была отодвинута к стене, и в комнату внесли маленький стол и несколько стульев, чтобы создать некое подобие учебного кабинета, но помещение по-прежнему имело мрачный, нежилой вид.

– Впервые, Блэк, я полностью с тобой согласен. – Сириус пришел к выводу, что Снейпу здесь так же неуютно. – Однако мы обязаны довести до конца этот... фарс.

На лице Сириуса появилась улыбка.

– Значит, ты сам это признаешь?

– То, что ты не годишься в учителя? Конечно.

Он вздохнул.

– Идиот. Если ты не освоишь анимагическое превращение, то только лишь потому, что твоя грязная голова слишком забита зельями, чтобы понять...

– Моя грязная голова? – Снейп встрепенулся, словно огромный коршун. Наверное, это и есть его анимагическая форма. Альбус считал очень важным, чтобы в их рядах появился летун, и Сириус подозревал, что именно по этой причине им пришлось заниматься столь бесполезными упражнениями. Все члены Ордена, еще не освоившие анимагию, обязаны были ее освоить (за исключением Тонкс, конечно, чьи способности метаморфа ценны сами по себе, Рема, больного ликантропией, и потому не способного превращаться во что-либо другое, кроме волка, и Хмури, наотрез отказавшегося участвовать в этом проекте). Сириус надеялся, что он будет работать со своим крестником, но Альбус твердо решил не принимать Гарри в Орден. Вместо этого Сириусу пришлось учить Мундугуса Флетчера по вторникам, Гестию Джонс по четвергам и, прости, Господи, Северуса Снейпа по субботам. И сейчас этот самый Северус Снейп рассекал по его комнате с перекошенным от гнева лицом и громко ругался, а черная мантия развевалась позади него, как... хм. Может, он окажется не коршуном, а нетопырем?

Снейп прервал свою страстную речь и вопросительно взглянул на Сириуса. Тот пожал плечами и поднял бровь:

– Прости, я прослушал. Ты сказал что-то важное?

– Ты невыносимый ублюдок. Собираешься ты меня учить или нет?

– Можно подумать, у меня есть выбор. – Впрочем, там, где был Альбус, выбора не было ни у кого.

– У меня тоже, – буркнул Снейп и уселся на стул у противоположного края стола.

– Ну ладно, – произнес Сириус, не зная, с чего начать. Как вести себя, чтобы не разъярить Снейпа окончательно? Он чувствовал себя очень странно, стараясь не раздражать Снейпа, потому что обычно ему это было в кайф. Но когда Альбус объявил о своем плане и назначил учеников, черная пантера Шаклболт всем своим видом дал понять, что собирается обойти Сириуса. Бросить ему вызов. Ему-то легко, конечно, учить талантливого Билла Уизли. Но вряд ли этой пустоголовой Гестии удастся хоть одно превращение; и если каким-то чудом Мундугус сумеет выучиться анимагии, то, скорее всего, он окажется тараканом. Снейп оставался единственной надеждой Сириуса, и поэтому Сириус был готов в лепешку расшибиться, но сделать из него анимага.

– Давай-ка вспомним основы трансфигурации, – начал Сириус и был вознагражден за это гневным взглядом.

– Я прекрасно помню основы трансфигурации, – проворчал Снейп. – Если я и предпочитаю работать с зельями, это вовсе не означает отсутствия у меня способностей к низшим формам магии.

– Хорошо. Тогда, пожалуйста, преврати этот стул в новогоднюю елку.

Снейп поджал губы.

– В новогоднюю елку...

– Вперед, Снейп. Даже ты должен знать, что такое новогодняя елка. Пускай она будет восьми футов высотой и с красно-золотыми украшениями. – Сириус улыбнулся и откинулся на спинку кресла. – Можешь еще добавить ангела на верхушку, если захочешь.

– Новогодняя елка... – повторил Снейп. – Сейчас апрель, Блек, если ты еще не заметил. – Он задумался на секунду, а затем взмахнул палочкой. Стул послушно превратился в новогоднюю елку, и Снейп с ухмылкой сложил руки на груди.

– Неплохо, – похвалил Сириус. – Хотя ты слишком своевольно обошелся с цветовой гаммой. – Ветки были украшены ярко-зелеными змеями и полосатыми серебристо-черными шарами.

“Так я и знал, что Снейп скорее червей наестся, чем создаст хоть что-нибудь в цветах Гриффиндора”, – подумал он.

Сириус встал, подошел к дереву, отломал несколько иголок и понюхал.

– Шотландская сосна. Лично я предпочитаю норвежскую ель.

– Это так принципиально, Блэк?

Сириус демонстративно осмотрел соседний стул.

– Эти стулья сделаны из дуба. Зачем ты изменил породу дерева?

Снейп взглянул на него, словно на особенно тупого студента.

– На Новый год обычно наряжают сосны. Или пихты. Или, – он поджал губы, – ели. Но не дубы.

– Но все это деревья. Почему ты не придал дереву внешнюю форму... э... шотландской сосны, оставив древесину дуба?

– Обычная ошибка начинающих? Минерва сняла бы за это баллы.

– Вот в этом все и дело! – Сириус придвинул к себе стул и уселся на него верхом, положив локти на высокую спинку. – Анимаг ведь не превращается в животное целиком и полностью. Если бы я полностью превращался в собаку, то и становился бы настоящей собакой, с собачьими мозгами. – Он взмахнул рукой, чтобы опередить грубое замечание, уже готовое сорваться с губ Снейпа. – Я остаюсь человеком в теле собаки. Вся фишка в том, чтобы знать точно: до какой степени я должен измениться.

Снейп задумался, разрываясь между желанием поиздеваться и притягательностью задачи, которую поставил перед ним Сириус. Погруженный в размышления, он выглядел впечатляюще: сдвинутые брови, прикушенная нижняя губа. Хоть он и был неприятным и вредным ублюдком, но явно не дураком. Через мгновение он кивнул, вынул палочку и направил ее на другой стул.

– Эффектно, – заметил Сириус, оценив результат. Что ж, это можно было по-прежнему назвать стулом, несмотря на зеленые иглы, торчащие под самыми неожиданными углами, и свисающую со спинки серебристо-черную мишуру. Но сидеть на этом стуле было бы чертовски неудобно.

Снейп чертыхнулся и снова взмахнул палочкой, но Сириус ухватил его за запястье и заставил опустить руку. Снейп с яростью взглянул на него своими черными глазищами.

– Я исправлю, – процедил он. – Это несложно.

– Не сомневаюсь, Снейп. Но сначала давай обсудим то, что ты сделал.

– Я сдал теорию давным-давно, – отрезал Снейп, рывком высвободив руку.

– Ну конечно. – Сириус выразительно взглянул на утыканный иголками стул, и Снейп вспыхнул, но палочку опустил. – Хорошо. Ты трансфигурировал поверхность, но сохранил форму. И это, я должен сказать, было вполне разумным решением.

– Но, по-видимому, неправильным, – проворчал Снейп. Похоже, он расстроился из-за того, что у него ничего не получилось с первого же раза.

– Я ведь превращаюсь в собаку, а не в человека, покрытого черной шерстью. Тело у меня собачье. У меня собачий скелет и мускулатура, и потрясающее собачье обоняние. Фишка в том, чтобы превратиться почти полностью, а не только изменить поверхность, но при этом так рассчитать превращение, чтобы изменилось именно то, что ты хочешь изменить, и не более того. А для этого нужна практика.

– Практика. – Снейп снова взмахнул палочкой, и еще один стул изменился. На этот раз он выглядел почти как елка, только стоял на четырех ногах.

– Практика, – со вздохом повторил Сириус. Причем довольно долгая.

В следующую субботу Снейп решительно вошел в комнату и, без единого слова, превратил стул в новогоднюю елку. В новогоднюю елку с дубовой древесиной, как смог убедиться Сириус, и его поразило, что Снейп добился таких успехов после единственной недели тренировок.

– Неплохо, – неохотно выдавил он. А затем взмахом палочки вернул стул в прежнее состояние. – А теперь посмотрим, не было ли это случайной удачей. – Сириус достал из шкафчика рядом с пустой рамой от портрета небольшую коробку с отверстиями для воздуха. Из коробки он вынул змею.

Он прошептал оглушающее заклинание, чтобы змея не ползала по столу, и повернулся к Снейпу.

– Трансфигурируй эту змею в кошку. Но не превращай ее полностью, а измени только внешность. Как ты превращал стул в дерево.

Снейп непонимающе уставился на него.

– В кошку, Снейп. Мяу-мяу.

После нескольких попыток и долгого рассказа о том, как сохранить физиологию при превращении рептилии в млекопитающее, Снейпу все-таки удалось трансфигурировать змею в черного кота, который при виде мыши попытался заглотнуть ее целиком.

– Ты делаешь отличные успехи, – сказал Сириус. – А к следующей неделе я хочу, чтобы ты медитировал, как минимум, по часу в день.

– Медитировать? – нахмурился Снейп. – Я привык тратить время на более важные дела. В отличие от тебя.

– Если ты собираешься стать анимагом, то хочешь – не хочешь, а медитировать придется, – заявил Сириус. – Ты должен почувствовать своего внутреннего зверя, найти ту форму, которая тебе подходит. В противном случае ты будешь так противиться превращению, что можешь оказаться наполовину пернатым, наполовину покрытым шерстью.

“Дикобразом, – подумал он. – Или скунсом”.

– Я не хочу быть анимагом, – пробормотал Снейп. – Если бы не Альбус с его безумными планами, я бы с радостью проводил субботние вечера в своей лаборатории.

– Ну, если тебе так хочется, пожалуйста. Сиди в своей лаборатории, когда остальные члены Ордена рискуют жизнью...

– Заткнись! – заорал Снейп. – Можно подумать, ты чем-то рискуешь, трус!

– Я бы предпочел приносить Ордену хоть какую-то пользу, чем тратить время с тобой!

Они уставились друг на друга и уже схватились за палочки, когда вдруг снизу донесся пронзительный вопль:

– Мерзкие подонки! Подлецы! Предатели!

Они остановились, смущенно глядя друг на друга под неиссякающим потоком ругательств.

– Вот видишь, – усмехнулся Сириус, опустив палочку. – Последнее слово всегда остается за мамой.

Снейп выглядел угрожающе, но палочку все же убрал.

– Увидимся через неделю, – сказал он. – И я согласен... медитировать.

– Я медитировал, – объявил Снейп, черным вихрем ворвавшись в комнату. – Пустая трата времени, как я и говорил.

– Тогда и этот урок будет пустой тратой времени, – ответил Сириус. Впрочем, вряд ли он будет хуже, чем последнее занятие с Флетчером. Этот парень был так пьян, что забыл, за какой конец нужно держать палочку, и вырубился на середине урока. “Нет, – мрачно подумал Сириус, – я сделаю из тебя анимага, Снейп”.

Он указал на кресло.

– Ты чувствовал, какое у тебя может быть тело?

Снейп только рукой махнул.

– Что-то большое. Сильное. Выносливое.

“Наверное, бабуин, – со злостью подумал Сириус и улыбнулся. – Большущий черный бабуин”.

– Хорошо. Попробуем совместить управляемую медитацию с трансфигурацией, и посмотрим, что у нас получится.

– Управляемую медитацию?

– Если ты откроешь мне свой разум...

– Держись подальше от моего разума, Блэк! – воскликнул Снейп.

– Слушай, Снейп. Ты просто расслабься. И мы сделаем это вместе.

Поза Снейпа осталась такой же напряженной, но Сириусу показалось, что морщины у его рта слегка разгладились, и он глубже уселся в кресло.

– Ну ладно. Я расслабился.

– Сидя, как аршин проглотил? – удивился Сириус. – Давай же, Снейп. Устройся поудобнее и глубоко дыши.

Бросив на него еще один подозрительный взгляд, Снейп закрыл глаза и принялся ритмично дышать. Постепенно его руки, лежащие на подлокотниках кресла, разжались, морщины на лбу исчезли. Его расслабленное лицо выглядело более молодым, не красивым, но почти благородным. Незаурядным, это точно.

– Пропускай мои слова через себя. Я хочу, чтобы ты ощущал их всем телом, чтобы ты чувствовал, куда они тебя направляют. Мысленно прикоснись к своей руке. Что ты чувствуешь?

Казалось, что голос Снейпа доносится откуда-то издалека:

– Что-то большое и твердое.

Сириус с трудом подавил смешок. Похоже, этот придурок сам не понимает, что говорит. Черт возьми, до него ведь даже не доходит, какие ассоциации вызывают его слова... вот бедняга. Кто-нибудь когда-нибудь забирался к нему под мантию? И все-таки, когда Сириус глядел на расслабленное лицо Снейпа, такое открытое и беззащитное, на его длинные ноги, не напряженные, как обычно, мысль о сексе с ним казалась не такой уж обескураживающей. Наверное, одиночество виновато. Если так и дальше пойдет, то скоро и Мундугус начнет казаться красавцем.

Он вздохнул и решительно выбросил эти мысли из головы. Надо было работать.

– Хорошо. Теперь прикоснись к своим ногам. Что ты чувствуешь?

– Быстрые. Сильные. Я могу лягнуть тебя так, что ты очнешься только через неделю.

– А кожа? Пощупай свою кожу. Какая она?

– Мягкая. Теплая. С густой шерстью.

– Отлично, отлично. Попробуй-ка влезть в эту шкуру. Войди в нее, Снейп. Что ты видишь?

Снейп фыркнул, и на мгновение по его телу прошла дрожь.

– Я вижу. Я чувствую.

– Войди в нее, Снейп, – подбодрил его Сириус. Он вовсе не ожидал, что Снейп сумеет сделать нечто большее, чем просто найти свою анимагическую форму, но казалось... да! Кресло отлетело в сторону, и тело Снейпа начало изменяться, превращаясь в...

О Боже. Это было слишком, слишком забавно.

Через мгновение на месте Снейпа стоял серый осел. Ну да, сильный, выносливый... но Мерлин правый, осел! “Ну и ну!”, – подумал Сириус, борясь с желанием захихикать.

Осел недоуменно мотнул головой из стороны в сторону и издал робкое “Иа!” Сириус уже не мог сдерживать смех. Не бабуин, не нетопырь, а всего лишь осел! Домашняя скотина. Значит, есть только один способ объездить Снейпа.

Объездить Снейпа. Это было искушение, перед которым невозможно устоять. Сириус встал со стула и уселся верхом на широкую спину животного. Осел оказался не таким крупным, как Клювокрыл, но сидеть на нем было удобно. Как жаль, что Сириусу нельзя было выходить из своего лондонского дома, а не то он обязательно прокатился бы на Снейпе!

Наклонившись вперед, он с усмешкой процитировал прямо в длинное ухо:

– Ослам таким, как ты, привычна тяжесть.

Неожиданно животное под ним начало менять форму, снова превращаясь в долговязого человека, и они оба повалились на пол, причем Снейп каким-то чудом ухитрился вывернуться из-под него и оказаться сверху. Выражение, которое у любого другого человека казалось бы выражением глупой радости, на угловатом лице Снейпа выглядело злобной усмешкой. Превращение явно его ошеломило. Сириус помнил, как странно он себя чувствовал в первый раз, как земля уходила у него из-под ног, а от изменяющихся красок кружилась голова.

Снейп схватил Сириуса за руки и прижал их к полу.

– Вас, женщин, тяжесть тоже не страшит.

“Во дает, Снейп, чертяка!”, – подумал Сириус.

– А я не знал, что ты читал Шекспира.

Необычное выражение появилось на лице Снейпа, и его маниакальная улыбка исчезла. Он наклонился вперед, едва не уткнувшись своим длинным носом в нос Сириуса.

– Ты многого обо мне не знаешь, Блэк.

И это была чистая правда. Сириус не знал, что от Снейпа пахнет мятой и ромашкой, и что его тело кажется таким горячим. Что это ощущение может мгновенно его возбудить, разжечь в нем желание. Сириус чувствовал, что Снейп тоже возбужден, и от этого его собственная эрекция становилась еще сильнее. “Сижу тут взаперти, вот и досиделся, – лихорадочно думал он. – Этого просто не может быть. Только не со мной. Только не со Снейпом”.

Взгляд черных глаз Снейпа прожигал его насквозь, и Сириус через силу улыбнулся.

– С ума меня сведешь, как с женщиной толкуя.

– О, – это был скорее резкий выдох, чем возглас, и неожиданно Снейп отпустил его руки и сел. – Если ты заикнешься об этом Альбусу, я тебя убью.

“Его это совершенно не касается”, – подумал Сириус и только потом сообразил, что Снейп имел в виду совершенно другое. Он улыбнулся краем рта.

– А я-то думал, ты захочешь похвастаться такими быстрыми успехами в изучении анимагии. Ты так талантливо умеешь выставлять себя ослом!

Снейп окинул его испепеляющим взглядом, но очень быстро сник и спрятал лицо в ладони.

– Этим насмешкам не будет конца.

– Думаю, нет, – раздался сухой голос из-за его спины. Они дружно обернулись и увидели Финеаса Найджеллуса, вернувшегося в картину, которая обычно была пустой. – Ни насмешкам Альбуса, ни насмешкам моего праправнука.

– И вашим тоже, как я вижу, – вздохнул Снейп.

Финеас захихикал.

– О нет, я думаю, что это прекрасный вариант. Очень по-слизерински – принять форму животного, которое вечно недооценивают. Пускай считают тебя всего лишь вьючной скотиной. Но потом, когда они отвернутся, лягни их так, чтоб мало не показалось!

Сириус рассмеялся, и даже губы Снейпа дрогнули. Чего-то подобного от старика и следовало ожидать.

– Ну что ж, – жизнерадостно заявил Финеас. – Пойду сообщу Альбусу.

Лицо Снейпа помрачнело.

– И все-таки я... не хочу...

– Я уверен, что его очень обрадует эта новость. И кроме того, – продолжил он с лукавой улыбкой, – вам сейчас нужно остаться наедине.

Сириус почувствовал, что краснеет. Что заметил этот старый ублюдок?

Снейп нахмурился.

– Не думаю, что его волнует наличие зрителей. – Он повернулся к Сириусу. – Наверное, ты просто счастлив, что я подкинул тебе еще один повод для оскорблений.

– Да ты и без моей помощи замечательно строишь из себя осла! – с ухмылкой огрызнулся Сириус.

– Послушай, Сириус, – перебил его Финеас. – Я знаю, он упрям, – он мотнул головой в сторону Снейпа, – но и ты настойчив. Когда же два больших огня сойдутся, они сжигают все, что их питает, ты не согласен со мной?

Двое мужчин удивленно уставились на него.

– Этот парень, Шекспир, потрясающе талантлив для маггла. – Он выгнул бровь. – Пока, мальчики. – И, сделав им на прощание ручкой, Финеас шагнул за край картины и исчез.

Молчание. Снейп кашлянул.

– Интересный человек твой прапрадедушка.

– Можно и так сказать, – согласился с ним Сириус.

– Все, что их питает... – пробормотал Снейп. – Скажи мне, Блэк, что заставляет тебя быть такой сволочью по отношению ко мне? – Его голос был мягким и низким, лишенным привычной злобы, и в его темных глазах появился какой-то странный блеск. Он склонился к Сириусу, и неожиданно тот снова почувствовал аромат ромашки и мяты, и сильный мускусный запах, от которого перехватывало дыхание. – Шекспировская Катарина скрывала за яростью свою страсть. Скажи мне, Блэк. – Теперь его лицо было так близко, что Сириус чувствовал кожей его дыхание. – Что скрывается за твоей ненавистью?

– Я ненавижу тебя, Снейп, – начал Сириус, повернув голову, чтобы взглянуть Снейпу в глаза, – потому... потому... – Он умолк, не в силах закончить фразу.

“Потому что я хочу тебя, и это меня пугает. Потому что я вынужден отталкивать тебя. Потому что я не могу признаться в этом даже самому себе”.

– Потому что, – снова начал он, но тут губы Снейпа прижались к его губам, и все, что он собирался сказать, растворилось в сладости поцелуя.

Его рот приоткрылся, словно по собственной воле, и в следующие несколько мгновений исчезло все, кроме звуков дыхания, влажных прикосновений губ и языков и трения кожи о кожу. Одной рукой Снейп поглаживал длинные волосы Сириуса, а второй поддержал его, когда они вместе опустились на пол.

– Пожалуйста, – пробормотал Сириус.

– Что пожалуйста? – хриплым и низким голосом переспросил Снейп.

Сириус запрокинул голову, подставляя ему свое горло.

– Пожалуйста, – снова прошептал он и застонал, когда губы Снейпа скользнули по его шее у самой горловины мантии. – Боже, да. – Он провел рукой по узкой спине Снейпа, по его худым бедрам, привлекая его к себе. У него снова стояло, стояло сильнее, чем раньше, стояло, как никогда в жизни, и он невольно качнул бедрами, прижимаясь к горячему и тяжелому телу.

Снейп резко втянул воздух. Он приподнялся и поднес руки к своему воротнику.

– Дай мне, – сказал Сириус и потянулся к застежке снейповской мантии. Он стащил черную ткань с костлявых плеч, целуя каждый дюйм обнаженной кожи. Острые ключицы. Темные соски на волосатой груди. Старые шрамы, казавшиеся совсем белыми на бледной коже Снейпа. Плоский живот. И, наконец, после секундного колебания, пальцы Сириуса скользнули под резинку по-слизерински зеленых трусов – единственного предмета одежды, который Снейп носил под мантией.

“Большой, как у коня, – подумал Сириус и невольно хихикнул. – Скорее уж, как у осла”.

– Ты находишь меня смешным?

– Вовсе нет, – прошептал Сириус и наклонился, чтобы взять в рот его член. Он нежно обвел языком бархатистую головку, а затем вобрал его в себя как можно глубже. Осторожно царапнув зубами кожицу, Сириус сделал вдох. Запах мяты исчез, остался лишь мускусный аромат возбуждения и едва заметный горьковато-соленый вкус смегмы.

Опьяневший от запаха, вкуса, ощущений, он был удивлен, когда сильные руки Снейпа заставили его отстраниться. Темные глаза прожигали его насквозь.

– Я хочу тебя видеть. Я хочу кончить в тебя.

– Да. – Сириус нащупал застежку мантии и торопливо разделся, ни на мгновение не забывая о собственных шрамах, об угловатости своего тела. Он так и не оправился от заключения в Азкабане, и после освобождения у него ни разу не было возможности полностью раздеться перед... любовником. Чувствуя на себе жгучий взгляд Снейпа, он отвернулся.

Снейп положил руку ему на плечо.

– Не надо. Я хочу тебя видеть.

– Там не на что смотреть, – буркнул Сириус. Был у него один шрам, уродливый рубец от левого соска почти до самого бедра, и трудно было не поморщиться, когда Снейп провел по нему пальцем.

– И красотой твоею я пленился, – прошептал Снейп и наклонился, чтобы поцеловать шрам возле бедра. Сириус застонал, а потом ахнул, когда губы Снейпа скользнули по головке члена.

– Стой. Подожди... – Он порылся в куче одежды, отыскал палочку, задумался на секунду, а затем призвал бутылку.

– Оливковое масло? – с улыбкой уточнил Снейп.

Сириус пожал плечами.

– Это все, что было в доме. Я не привык, чтобы... чтобы...

– Чтобы тебя соблазняли другие волшебники?

– Чтобы меня соблазняли. Точка. Я уже забыл, как это делается. – Он встал и направился к придвинутой к стене кровати. – Так может, мы это исправим?

– Отличная идея. – Снейп поднялся с пола одним плавным движением, гибкий, словно змея.

“А он в хорошей форме”, – подумал Сириус, укладываясь вместе с ним на постель. И эта слизеринская змеюка в следующую же секунду обвила его руками и ногами так, словно собиралась задушить. Его губы прижимались к шее и плечам Сириуса, язык скользил по его коже, так что Сириус даже зажмурился от удовольствия.

– Хорошо-то как, – простонал он. По его коже бежали мурашки; Снейп прижимался к нему всем телом, лаская пальцами, губами и языком его грудь. Твердый член Снейпа упирался ему в живот, а когда вдруг задел его собственный член, Сириуса бросило в дрожь. Так хорошо...

Снейп взял бутылку. Аромат оливкового масла, льющегося в его ладонь, напомнил Сириусу о красном вине, о беззаботных днях, проведенных на Средиземноморском побережье под ярким солнцем. О странах, в которых он мог бы побывать, о поступках, которые мог бы совершить, если бы не провел в Азкабане лучшую часть своей жизни. Столько упущенных возможностей. Столько сожалений.

А потом горячая, скользкая от масла рука сжала его член, и все мысли исчезли. Остались лишь ощущения от медленных уверенных поглаживаний Снейпа, от прикосновения его пальцев к члену, к яичкам, к промежности, и эти пальцы дразнили, скользили по коже, проскальзывали внутрь.

– Да! – выдохнул Сириус, раздвигая ноги, чтобы Снейпу удобнее было его растягивать.

Он смотрел в глаза Снейпа, потемневшие от возбуждения, и думал: “Боже мой, как я мог считать его уродливым? Эта бледная кожа, растрепанные волосы и... о... какие руки! Это прекраснейший человек из всех, кого я видел в жизни”. Сириус закрыл глаза, чувствуя, как к нему прижимается гладкая головка снейповского члена. “Да, да!” – подумал он, и толкнулся ему навстречу, насаживаясь на него и наслаждаясь этим ощущением, не обращая внимания на боль и сосредоточившись только на удовольствии.

– Тсс, – произнес Снейп, и Сириус понял, что он стонет, бормочет что-то невнятное, извиваясь и вынуждая Снейпа входить все глубже и глубже, но он не мог умолкнуть, как не мог остановить инстинктивные движения своего тела. Только когда Снейп вошел до конца, Сириус наконец замер, крепко обхватив его руками.

– Не двигайся пока. Я хочу... я хочу это прочувствовать.

Они лежали, обнимая друг друга, и Сириус слышал, как бьются их сердца, как смешиваются звуки их дыхания; грудь Снейпа приподнималась и опадала в том же ритме, что и его грудь. Член Снейпа внутри него казался центром его вселенной.

– Тебе хорошо? – спросил Снейп и, увидев ответный кивок Сириуса, начал медленно и размеренно двигаться, доставляя Сириусу все большее удовольствие с каждым толчком, и скоро этот умиротворяющий ритм сменился бешеной страстью.

– Ах... Боже... Сириус, да, – стонал Снейп, и Сириусу было еще приятнее оттого, что он слышит свое имя, произнесенное таким голосом и в такой ситуации. Одних только звуков, которые издавал Снейп, и ощущений от его члена внутри было почти достаточно для оргазма, так что, когда Снейп протянул руку и сжал скользкий член Сириуса, оргазм накрыл их обоих буквально через пару секунд, и Сириус взвизгнул от удовольствия, а Снейп задрожал и снова выкрикнул его имя.

Они без сил упали на постель, но крик продолжал звучать, и Сириус понял, что он доносится с первого этажа.

– Грязные извращенцы! Предатели! Позор моих чресел!

– Закрой рот, Вальбурга! – скомандовал Финеас Найджеллус, и двое любовников подскочили, заметив, что висящий на стене портрет уже не пуст, как раньше. Сириус, смутившись, схватил простыню.

– Хорошая женщина, но я от нее устаю, – признался Финеас. – Вижу, вам удалось раздуть пламя. – Он притворно вздохнул. – А я-то надеялся, что мой праправнук-шалопай найдет себе милую девушку из Слизерина, которая научит его хорошим манерам, но, похоже, мне придется удовольствоваться исполнением двух желаний из трех.

Снейп натянул простыню еще выше, буркнув нечто нецензурное, и Финеас захихикал.

– А может, и одного из трех.

– Послушай, Финеас, – обратился к нему Сириус. – Мы благодарны тебе за то, что ты заставил маму замолчать, но не мог бы ты уйти и оставить нас в покое?

– Конечно, мой мальчик, – усмехнулся Финеас и исчез за краем рамы.

Снейп в ужасе схватился за голову.

– Ей-богу, Сириус, твои родственники – такие ослы!...

Сириус рассмеялся.

– Ослы?! Да кто бы говорил!

– Этим насмешкам не будет конца. – Он покачал головой. – Ну хорошо. Я клянусь никогда больше не называть тебя блохастой шавкой, если ты пообещаешь впредь избавить меня от твоих ослиных шуток.

– Торжественно клянусь, Снейп.

Снейп дернул уголком рта, изобразив некое подобие улыбки.

– После того, чем мы только что занимались, ты мог бы назвать меня Северусом.

Сириус задумался на мгновение.

– Не-а, не катит. – Он усмехнулся и снова потянулся к нему. – Иди сюда и поцелуй меня, Снейп.

Когда они снова улеглись на постель, обнимая друг друга, из пустой рамы донеслось довольное хихиканье Финеаса:

– Лучше поздно, чем никогда! Поверь мне, это лучше.

Конец